NG: Вымирания, вызванные человеком, отбросили млекопитающих на миллионы лет назад

Красные панды представляют 31 миллион лет уникальной эволюционной истории, которая сейчас находится под угрозой. Фотография: Джерри Эллис (Gerry Ellis), Minden Pictures, Nat Geo Image Collection.

ЖИВОТНЫЕ | НОВОСТИ

Млекопитающие захватили мир после последнего крупного вымирания. Теперь одно млекопитающее сводит на нет все это — мы.

Автор: Кристи Уилкокс (Christie Wilcox)
Опубликовано 17 октября 2018 г.

Часто говорят, что вымирание — это правило, а не исключение — в конце концов, 99,9 процента всех видов, когда-либо существовавших на Земле, вымерли. В некотором смысле эта поговорка верна. Жизнь на этой планете пережила пять массовых вымираний, в ходе которых огромное количество видов исчезло за относительно короткие промежутки времени. После каждого из них жизнь в конечном итоге восстанавливалась.

Однако ключевое слово в последнем предложении — «в конечном итоге». Многие ученые говорят, что мы находимся в разгаре шестого массового вымирания, когда виды вымирают в 100 раз быстрее, чем в прошлом. И, согласно новому исследованию, млекопитающим потребуется несколько миллионов лет, чтобы оправиться от вымираний, происходящих по нашей вине.

Масштаб потерь

«Как ни посмотри, млекопитающим потребуется много времени, чтобы восстановиться», — объясняет Мэтт Дэвис (Matt Davis), палеонтолог из Центра биоразнообразия в меняющемся мире (BIOCHANGE) Орхусского университета в Дании и ведущий автор статьи, опубликованной на этой неделе в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences.

Дэвис с помощью экологов Сёрена Форби (Søren Faurby) и Йенса-Кристиана Свеннинга (Jens-Christian Svenning) при финансировании Фонда Карлсберга поставил цель определить, сколько эволюционной истории было потеряно только в линии млекопитающих с момента появления современных людей после последнего ледникового периода (примерно за последние 130 000 лет). В дополнение к подсчету количества вымерших видов млекопитающих (около 300, если вам интересно), они определили, насколько каждый вид эволюционно уникален — то есть время, которое он провел, эволюционируя независимо, или, другими словами, его филогенетическое разнообразие.

1 из 16
Статус: На грани исчезновения
Чепрачный тапир (Tapirus indicus) нуждается в первичных лесах — особенно в лесах на поздних стадиях тропического развития — для убежища. Уничтожение этих лесов, включая расширение плантаций масличных пальм, угрожает виду. Сфотографировано в зоопарке Миннесоты, Эппл-Вэлли.

Фотография: Джоэл Сартор (Joel Sartore), Nat Geo Image Collection.

Если представить жизнь в виде дерева, то эта эволюционная уникальность подобна длине ветви для каждого вида или группы видов. Чем длиннее ветвь, тем больше вид изменился с момента отделения от общих предков. Согласно моделям команды, за последние несколько сотен тысяч лет мы потеряли около двух с половиной миллиардов лет эволюционной истории.

«С вымиранием такого количества мегафауны мы потеряли как целый кусок функционального пространства, так и некоторые из самых длинных ветвей на эволюционном дереве», — объясняет Дэвис. «Такая картина не характерна для вымираний, известных нам по летописи окаменелостей, поэтому мы вступаем на неизведанную территорию».

Авторы подсчитали, что при нынешних темпах вымирания в ближайшие 50 лет мы потеряем еще больше млекопитающих, и потребуется от 3 до 5 миллионов лет, чтобы снова достичь сегодняшнего уровня биоразнообразия. Если мы хотим вернуться к уровню разнообразия млекопитающих, существовавшему до появления нашего вида, на это уйдет от 5 до 7 миллионов лет. Кроме того, поскольку крупные размеры тела развиваются медленнее, чем маленькие, потребуется еще больше времени, чтобы восполнить потерю разнообразия крупных млекопитающих, таких как мамонты, которая произошла от 2000 до 50 000 лет назад. И это «наилучшие сценарии», — говорит Свеннинг.

Взвешивая, что важно

«Любое подобное исследование всегда является чем-то вроде „прикидки на коленке“, потому что в нем задействовано множество переменных, но авторы блестяще собрали все воедино», — говорит эволюционный эколог Уилл Пирс (Will Pearse) из Университета штата Юта, который не участвовал в исследовании. Полученные результаты не были для него неожиданными, но он все равно расстроен и говорит, что «содрогнулся», когда прочитал о том, сколько времени может занять восстановление. «Это исследование показывает, что мы находимся на грани потери такого огромного разнообразия, что оно может не восстановиться даже в течение жизни нашего собственного вида», — говорит он. «И если это не повод для беспокойства, то я не знаю, что им является».

Эволюционный биолог Арн Мурс (Arne Mooers) из Университета Саймона Фрейзера в Канаде также счел статью не удивительной, но отрезвляющей и задается вопросом, как полученные результаты повлияют на природоохранную политику в будущем. «Это вопрос на 20 000 долларов, потому что он касается самой сути того, что биологи-природоохранники на самом деле пытаются сохранить», — говорит Мурс.

Находящийся под критической угрозой исчезновения индри эволюционировал отдельно от других лемуров в течение 19 миллионов лет. Их ожидаемое вымирание в ближайшие полвека представляет собой большую потерю эволюционной истории. Фотография: Джоэл Сартор (Joel Sartore), Nat Geo Image Collection.

Тем не менее, неясно, как преодолеть разрыв между исследованиями и природоохранной политикой. «До сих пор филогенетическое разнообразие в основном было академическим вопросом и редко использовалось практикующими специалистами по охране природы», — объясняет Дэвис, и он считает, что это должно измениться. «Филогенетическое разнообразие — не единственный показатель, который мы должны использовать, но это один из тех, которые мы должны использовать гораздо чаще».

Тем не менее, времени и денег в обрез, поэтому подобные исследования неизбежно поднимают вопрос о том, как следует распределять эти ресурсы, говорит Кристофер Лин (Christopher Lean), философ науки из Австралийского национального университета, не входивший в состав исследовательской группы. Он говорит, что статья является «критически важной» для природоохранной науки, поскольку подчеркивает важность сохранения эволюционного разнообразия.

«В настоящее время мы теряем линии с уникальной эволюционной историей с ужасающей скоростью», — говорит он. «Когда мы теряем отдельные виды, мы теряем эволюционное наследие и уникальные возможности, заключенные в этом наследии».

Пирс говорит, что он не рассматривает эти результаты как изменение того, как ведется природоохранная деятельность, а скорее как подчеркивание срочности и масштаба задачи. «Для меня самая печальная часть этого — вся история, которую мы теряем», — говорит он. «Когда мы убиваем вид, мы лишаем наших детей миллионов лет уникальной, непрерывной истории».

Он указывает, что мы гораздо менее легкомысленно относимся к защите древних человеческих артефактов. «Стоунхенджу около 5000 лет, и мы бы никогда его не разрушили, но 5000 лет едва ли регистрируются по сравнению с самыми короткими веточками на древе жизни млекопитающих, которые мы так охотно обламываем».